Главная / Публикации / Г.В. Кукуева. «Рассказы В.М. Шукшина: лингвотипологическое исследование»

2.4. Модифицирование моделей художественно-речевой структуры текстов рассказов В.М. Шукшина

Отталкиваясь от выдвинутой нами ранее идеи [Деминова, Кукуева, Чувакин: 2000] о повышенной риторичности прозаических и публицистических текстов Шукшина, о выдвижении диалогичности как конститутивного признака поэтики писателя, считаем, что вся система словесно-художественного устройства производящей и производной моделей ХРС определяется работой целого корпуса поэтических приемов, подтверждающих их динамическую природу. Представленный в предыдущем разделе анализ текстового материала наглядно демонстрирует участие приемов диалогизации и цитации в формировании таких признаков ХРС, как динамическое взаимодействие речевых линий автора и персонажей, ведущее к полистилизму, отсутствию базового нарративного слоя.

Поэтические приемы в их лингвистических характеристиках влияют на процесс эвоцирования и «конструирования» возможного (художественного) мира через соотношение с миром действительным1. Понятие «возможного» мира интерпретируется нами вслед за Я. Хинтикки как «обычно возможные состояния дел или направления развития событий, совместимые с рассматриваемой установкой некоего определенного лица» (Цит по: [Баранов: 1993, с. 94]). Естественно, таковым лицом может быть как автор — творец произведения, так и читатель — интерпретатор. Конструирование текстовой действительности квалифицируется как ее «представление в отношении» (авторском, читательском). В механизме конструирования действительности поэтические приемы приобретают статус знаков авторской стратегии, ориентированной на читательскую аудиторию.

В целом «модифицирование» понимается нами как процесс, направленный на видоизменение исследуемого объекта, появление у него новых свойств под влиянием определенных условий, отражающих коммуникативную установку автора. «Модификация» представляет собой результат данного процесса. На фоне применения функционально-имманентного анализа (В.В. Виноградов) модификация предполагает частичное преобразование структуры при сохранении устойчивости функционального ядра. Полученные модификации «наследуют» ядерные лингвотипологические признаки производящей и генетически производной модели ХРС. Модифицирование осуществляется на основе «текста в тексте» (подвергаются изменению обе модели) и субъектного расслоения речевой сферы рассказчика (производная модель) как «воздействующих параметров» на неустойчивое равновесие системы [Пономаренко: 2005]. Рассмотрим сущностные качества приемов.

«Текст в тексте», будучи по своей природе проявлением интертекстуальности (см.: [Арнольд: 1999; Барт: 1989; Кристева: 2004; Кузьмина: 1999; 2000; Лотман: 1992; 1999; Фатеева: 1997 и др.]) как «формообразующего и смыслообразующего взаимодействия различного вида текстов» [Петрова: 2006, с. 112], способствует эвоцированию в авторской речи чужого текста как цитаты. Некий текст (первичный) включается в другой более сложный текст, получает в нем свою «новую» реализацию, то есть выступает как вторичный. Воспроизведение первичного текста — это, главным образом, репрезентация функционально-стилистического кода, стоящего за ним образа мышления или традиции.

Присутствие цитатного вкрапления в тексте нарушает линеарное развитие повествования, влияет на композиционное построение2: «фрагмент не может получить достаточно весомой мотивировки из логики повествования, он превращается в аномалию, которая для своей мотивировки вынуждает читателя искать иной логики, иного объяснения, чем то, что можно извлечь из самого текста. И поиск этой логики направляется вне текста, в интертекстуальное пространство» [Ямпольский: 1993, с. 60], в область творческого конструирования действительности.

Интертекстуальное включение целостного цитатного образования создает двухслойность повествования, формирует «внутреннюю неоднородность» текста [Лотман: 1992, с. 151]. Говоря словами Ю.М. Лотмана, текст становится своеобразным устройством, системой разнородных семиотических пространств, в континууме которых циркулирует исходное сообщение. «Чужое» слово, вводимое на основе приема «текст в тексте», сохраняет набор онтологических признаков: двуплановость (диалогичность), дискретность (нарушение линейности развертывания текста), риторичность (направленность в сферу читательского восприятия с целью реконструкции).

Прием субъектного расслоения речевой сферы рассказчика служит основанием для конструирования модификаций производной модели ХРС текстов рассказов с диегетическим повествователем. В организации данного приема лежат разнообразные (как правило, детские) воспоминания говорящего субъекта. Субъектное расслоение базируется на передаче в различных композиционно-речевых формах особенностей «сегодняшнего» восприятия рассказчика и того, каким оно было в момент изображаемых в рассказе событий. Таким образом, говорящий субъект выступает в двух ипостасях: как субъект и объект речи (при ретроспективном повествовании). Специфика лика рассказчика приводит к модифицированию производной модели ХРС, обусловливает сложность выявления категории «образ автора».

Примечания

1. Ссылаемся на точку зрения Н.В. Петровой, отмечающей, что «композиционно-стилистическая и лингвистическая природа текста направлена на осуществление замысла писателя, которым и определяется единство текста как единицы текстового пространства, а также степень участия включений из других текстов» [2006, с. 121].

2. Под композицией мы вслед за Б.П. Успенским [1970], Т.Г. Хазагеровым, Л.С. Шириной [1981] понимаем мотивированное расположение компонентов единого целого.

 
 
Яндекс.Метрика Главная Новости Обратная связь Книга гостей Ресурсы
© 2008—2018 Василий Шукшин.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.